Kolia MARMELADNY (buisnescat) wrote,
Kolia MARMELADNY
buisnescat

Кто в доме хозяин???



Подкатом я загрузил очень интересную статью Михаэля Дорфмана. Она посвящена лоббистам финансового сектора США. На мой взгляд эта статья важна для понимания процессов в экономике Штатов, которые уже привели к мировому кризису и которые (если ничего не изменить) угробят экономику и финансовую систему США, со всеми вытекающими из этого последствиями. Тем, кому интересна данная проблематика, обязательно советую прочитать...


***

Одна из самых болезненных проблем США – разрегулированная и дисфункциональная финансовая и банковская индустрия, которая довела до кризиса мировую экономику, и при этом не желающая меняться.

Казалось бы, все просто. Деньги тоже товар, необходимый для развития экономики. Банк – это магазин, который торгует деньгами. В действительности, банковская и финансовая индустрия подчинила себе все другие отрасли жизни. С 1980-х годов делание денег стало краеугольным камнем экономики. Производство товаров и оказание услуг рассматривается в современной американской экономической модели, как побочный продукт делания денег. Такое впечатление, что США – это не государство, имеющее финансовую индустрию, а финансовая индустрия, которая имеет свое государство. Как это работает? Благодаря финансовому лобби в Конгрессе.
«Невозможно поверить, чтобы через год после мирового финансового кризиса, не только его главные виновники не понесли наказания, но и вся система осталась нетронутой» - сказал публицист Рон Саскинд, автор книги «Слишком большие, чтобы упасть». Нельзя сказать, что администрация Обамы совсем ничего не делала. Тимоти Гейтнер (министр финансов США) опубликовал новые правила и руководства для банковской индустрии: использование собственного и заемного капитала для получения прибыли, регулирование теневого финансового рынка, всяческих экзотических финансовых бумаг и обязательств. Главный экономист администрации Обамы Ларри Саммерс даже заявил - «Мы не можем позволить себе экономику, которая столь часто и так сильно прогорает». Однако ничего не изменилось. И в этом заслуга финансового лобби. После того, как американская финансовая индустрия чуть не довела до экономической катастрофы весь мир, она продолжает иметь, по словам Председателя сенатской финансовой комиссии Криса Додда: «самое мощное лобби в Вашингтоне, и они открыто владеют этим титулом»…
Рост мощи финансового лобби начался с президентства Рональда Рейгана. Именно тогда наступила эра ослабления контроля над финансовой индустрией. Парадоксально, но с каждым финансовым кризисом, влияние финансового лобби все больше возрастало.
Финансовое лобби представляет не только крупные банки. В американском обиходе, любящем сокращения, их принято называть FIRE - финансы, страхование и недвижимость. Сюда входят и кредитные и банковские подразделения сетей супермаркетов и автомобильной индустрии, кредитные союзы, небольшие локальные банки, инвестиционные банки Уолл-Стрит, страховые компании, брокеры ипотечных ссуд, эмитенты кредитных карточек, инвестиционные фонды частного капитала, хедж-фонды, и многое другое.

«Лобби – это такой цветок, который расцветает лишь во тьме» - эта фраза принадлежит Стиву Розену, бывшему руководителю AIPAC, другого мощного лобби – произраильского. Она верна по отношению к любой лоббистской деятельности в США.. Лобби меньше всего хочет, чтобы деятельность их индустрии ограничивали какими-то правилами. В различных комиссиях они распинались по поводу саморегулирования, высокой ответственности и морали. Все десятилетие, с1999 по 2009 гг. - финансовое лобби успешно блокировало любые попытки реформировать финансовую систему. Более того, лобби удалось разрушить остатки ограничений, созданных после финансового краха конца 1920-х годов, ввергнувшего Америку в Великую депрессию.
Конгресс, в своё время, принял два закона – Акт о модернизации финансовых услуг (Financial Services Modernization Act, 1999) и Акт о модернизации срочных товарных сделок (Commodity Futures Modernization Act 2000). Первый закон, по сути, отменял Акт Гласс-Стигал 1933 года, строго разделявший сберегательные и инвестиционные банки. Сберегательные банки получали гарантии государства, однако не имели права рискованно играть с деньгами вкладчиков. Инвестиционные банки могли делать что угодно, но лишь со своими деньгами, и в случае провала, рассчитывали лишь на самих себя.
Где-то с 1970-х годов эта ситуация перестала устраивать Уолл-Стрит. Там хотели играть огромными деньгами, накопившимися в сберегательных хозяйствах и давать кредиты под дома и бизнесы. Финансовая индустрия лоббировала Конгресс, Федеральный Резерв и Государственную казну. Только в 1988 году они потратили на лоббирование 209 миллионов долларов. В конце концов, индустрия добились своего: получила возможность играть деньгам вкладчиков сберегательных банков. По сути, сберегательные банки сами стали гигантскими хейдж-фондами.


Казино «Уолл-Стрит».

Мир финансовых спекуляций, производных ценных бумаг - деривативов, свопов, опционов и фьючерсов (срочных сделок) все больше усложнялся, и финансовая индустрия хотела застраховать себя от всяческих попыток государства ввести здесь четкие правила. Эту возможность им предоставил второй закон – о «модернизации» срочных сделок. Закон снял ограничения на внебиржевые сделки, на создание спекулятивных брокерских контор, играющих с фондовыми ценностями, которыми они фактически не обладали. Уолл-Стрит стала превращаться в казино. Сейчас, когда большинство американцев потеряло в этих играх 20-40% своих пенсионных накоплений, «Уолл-стрит казино» стало именем нарицательным. А тогда звучали слова о «модернизации и либерализации», о «вовлечении вкладчиков в национальное богатство», о «свободном рынке», об «обществе собственников».
Законы «свободного рынка» были проведены при поддержке обеих партий. Однако законы также горячо поддерживал и всемогущий глава Федерального Резерва Алан Гринспен, и демократ-министр финансов Роберт Рубин, в прошлом старший менеджер в инвестиционном банке Гольдман-Сакс.
Позже Рубин со своего министерского кресла пересел в кресло высокопоставленного менеджера в Ситибанк. Благодаря закону, который он пробивал с большим энтузиазмом, Рубин заработал за прошедшие восемь лет около 126 миллионов долларов.
Хедж-фонды не участвовали в лоббировании дерегуляции 1999-2000 гг., у них были другие задачи. Банкиры зарабатывают хорошие деньги. Однако, если миллиона долларов в год покажется мало, то они идут в хедж-фонды. Обычно, менеджер там получает 2% годовых от стоимости всего имущества, находящегося под их контролем - плюс 20% доходов от инвестиций. Удачливый менеджер может положить в карман десятки, а то и сотни миллионов долларов в год. В связи с этим хедж-фонды добились для себя элегантной и бессовестной минимизации налогов. Их доходы была объявлены не доходами, а приростом капитальной стоимости. То есть, они платят в казну лишь 15%, в то время, как подоходного налога они должны были бы платить 35%.
Трудно понять, как это им удалось, однако сенатор-демократ Чак Шумер от Нью-Йорка смог добиться для нового сверхбогатого класса менеджеров такой поблажки. По сути дела, за миллион долларов пожертвований, Шумер добился многомиллиардных потерь для казны. Не удивительно, что Чак Шумер считается наиболее удачливым сборщиком пожертвований. Его крупнейшие доноры – финансовая индустрия, которая дает ему около 14 миллионов в год. Шумер собрал столько, что с 2005 по 2008 год полностью отказался от сбора денег для себя. Зато он собрал 284 миллиона доллара для Избирательного Комитета Демократической партии. На выборах 2008 г. республиканцы даже не стали выставлять против Шумера своего кандидата, конкуренция с ним была бесполезна.


Мафия не берет таких процентов…

За последние 16 лет в США возникла многомиллиардная индустрия, зарабатывающая деньги на овердрафте. Речь идет не о коммерческих банковских процентах, а о различных пенях и штрафах, которые банки могут возлагать по своему усмотрению. Рентабельность обычных банковских операций падала, и банки стали прибегать к различным манипуляциям, чтобы вовлечь клиента в овердрафт, а затем взимали с него штрафы по хитроумным алгоритмам. В ход шло все, от задержки счетов из банка до предоставления заманчивых сервисов, по предоставлению овердрафта. Скажем, деньги на карточке заканчивались, а клиент, не зная об этом, шел выпить чашку кофе. Карточка срабатывала, и за 10-15 долларов потраченных в кафе, клиент платил 35 долларов за услугу овердрафта, да еще проценты на овердрафт, которые покрывались за пять дней. В итоге банк зарабатывал два-три доллара на каждом долларе, т.е. в годовом исчислении 10.000%.
Мафия не берет таких процентов - заметил кто-то из обозревателей. В общем, по стране на подобных формах ростовщических манипуляций на овердрафтах делается свыше 40 миллиардов долларов в год. Да еще различными манипуляциями банки сами вовлекали клиентов в перерасход.
Как получилось, что банки могли обойти определенные в законе максимальные проценты на ссуды? А очень просто. В 2004 году под давлением финансового лобби Федеральный резерв принял правила о том, что штрафы на овердрафт не являются ссудами.
К концу ХХ века защита потребителя уже не являлась актуальной темой для американских законодателей. В 2000 и 2003 годах провалились две попытки внести в закон «Акт истина в займах» ограничения хищнических займов и практик.


Брокеры учили клиентов мошенничать…

За прошедшие полвека финансовая индустрия разрослась. Принстонский экономист профессор Юнг Сон Шин опубликовал в июне 2009 г. исследование экономического роста по отраслям народного хозяйства. После грандиозных рейгановских «либерализаций» финансовой сферы в 1980-е годы, все отрасли (включая сберегательные банки) выросли с 1980-2008 в десять раз. Зато рынок ценных бумаг вырос в 100 раз.
Как раз 1980-2009 – это период создания американской свободнорыночной экономической модели. В это время наметился явный перекос в сторону финансовой индустрии. Уолл-Стрит превратился из поставщика финансовых услуг для народного хозяйства в производителя собственных финансовых продуктов - бросовых облигаций, своп-операций с кредитными дефолтами, секьюритиризированных субстандартных займов, обеспечение кредита другими кредитными обязательствами и другие экзотические финансовые деривативы.
Уже после того, как разразился кризис, стало ясно, что на Уолл-Стрит сами не понимали, что их финансовые продукты не имели реального покрытия. Однако на торговле финансовыми продуктами делались очень большие деньги. Во время пика 2000-2007 годов доходы финансовой индустрии в США составили 40% от всех корпоративных доходов в США. В 1980 г. доля доходов финансового сектора в общих доходах корпоративной Америки составляла всего 10%. За этот период зарплаты на Уолл-Стрит увеличились вдвое, а доходы старших менеджеров в шесть раз.
Огромное количество денег помогло финансовой индустрии лоббировать отмену регуляций. Только на выборный период 2008 года финансовая индустрия потратила $457 миллионов долларов. (Для сравнения – медицинские лоббисты потратили 167 миллионов, сельскохозяйственные корпорации – 67 миллионов, военно-промышленный комплекс – «всего» 24 миллиона).
Понятно, почему финансовое лобби не позволило Конгрессу отменить «универсальный дефолт» - набранное мелким шрифтом на каждой аппликации на кредитную карту согласии, что банк может ретроактивно поднять учетные ставки на кредиты в любое время и по любой причине. По той же причине Конгресс игнорировал многочисленные предупреждения ФБР об «эпидемии» мошенничества в деле выдачи ипотечных ссуд. Законодатели ничего и не сделали для ограничения премиальных процентов от ссуды для брокеров по недвижимости, что толкало брокеров на неоправданный риск. Получалось, что брокеры не только не были заинтересованы проверить кредитоспособность клиентов, но сами учили клиентов мошенничать и толкали заведомо некредитоспособных клиентов брать деньги в долг.
Федеральный резерв годами игнорировал призывы общественных групп ограничить безответственные практики выдачи ссуд. Кредитные компании потратили 100 миллионов долларов за 10 лет, чтобы добиться закона oб уголовном банкротстве, делающего почти невозможным списывать на банкротство долг по кредитной карте. Банки держат в руках даже государственные субсидии по студенческим займам, что добавляет 8 миллиардов в год на обслуживание этих займов, и делает образование все более недоступным.
Однако главная опасность финансового лобби не в этих действиях. Создается идеология свободнорыночной экономики и общественному мнению, внушается, что именно такой перекос в экономике является естественным и полезным.


Идеология «лисы, стерегущей курей»…

Рынок не бывает свободным. Любой рынок подчиняется строгим законам, иначе это не рынок. Вопрос всегда в том, в чью пользу написаны законы. И еще в том, кому поручен надзор за исполнением закона.
«Проблема не в том, что финансисты не подлежали регуляции. Проблема в том, что те, кто обязан был регулировать, разделяли с банкирами и финансистами общую идеологию». Это утверждение многократно звучало во время слушаний и суда над финансистом Берни Мадоффом, сумевшим в течение 10 лет построить финансовую пирамиду и украсть около 50 миллиардов долларов. Однако это утверждение верно и по отношению ко всей американской финансовой системе. На протяжении последних 30 лет целому поколению внушали, что финансовая система – основа национального богатства и в ее жизненных интересах защищать деньги своих клиентов. Сегодня это уже крепко внедрено в общественное сознание, считается традиционной американской ценностью, стало аксиомой, лежащей в основе идеологии американской модели капитализма, называемой свободно-рыночной экономикой. А разговоры, о том, что это идеология «лисы, стерегущей курей», стали достоянием неудачников, а то и покушением на американский образ жизни.
В 2008 году Стивен Лобатон опубликовал в «Нью-Йорк Таймс» транскрипт аудиозаписи заседания Комиссии по Ценным Бумагам и Биржам. Речь шла об определении величины чистой стоимости капитала. Традиционно аудиторы исчисляли эту величину по многим долговременным параметрам стоимости. Однако для нового порядка в финансах было куда выгодней определять стоимость наличного капитала по сиюминутной рыночной стоимости. Дело шло к раздуванию гигантского спекулятивного пузыря на рынке недвижимости, и такая бухгалтерская уловка давала легальную возможность скрывать огромные прибыли. Поэтому надо было «смягчить» правила 1975 г. о доле собственного капитала в совершении сделок. Хенк Пульсон, тогдашний глава Голдман-Сакс, а позже министр финансов в администрации Дж. Буша мл., лоббировал в комиссии желаемые изменения еще с 2000 г.
В руках комиссии было достаточно данных о том, что банки систематически скрывают - сколько реальных денег используется для совершения сделок. Эти ноу-хау уже тогда экспортировались в рамках глобализации. Они и помогли в банкротстве целых государств – Исландии, Греции, подвели к финансовой катастрофе Литву и Словению.
В США уже никто не сомневался, что цены на недвижимость, составляющую большую часть обеспечения финансового рынка непомерно раздуты, но все верили обещаниям экспертов, что такая ситуация естественна и будет всегда. Да и как не верить, если другое правительственное ведомство, якобы стоящее на страже интересов потребителей, Федеральная корпорация страхования банковских вкладов (FDIC Federal Deposit Insurance Corporation) разрешила использовать экзотические банковские хеджи, в качестве гарантий для финансирования сделок. Фирмы по проверке кредитоспособности неизменно давали рисковым ценным бумагам взаимной гарантии долгов самый высокий рейтинг.

Обсуждение в Комиссии по Ценным Бумагам и Биржам заняло всего час. Именно благодаря ему банки получили для себя решение, которое сломало последний барьер перед мировым финансовым кризисом. И прошло это обсуждение в атмосфере единодушия. Участники с чувством глубокого удовлетворения заслушали экспертов, приняли к сведению заверения лоббистов банковской индустрии, что никакого риска нет, и проблем тоже, поскольку банки только и делают, что заботятся о безопасности своих вкладчиков и кровно заинтересованы в строгом самоконтроле. Лоббирование, по сути дела, оказалось даже ненужным. В Комиссии, как и в других государственных ведомствах, сидят «свои люди» с Уолл-Стрит, бывшие (и будущие) инсайдеры, симпатизирующие идеям дерегуляции финансовой индустрии, и всячески поддерживающие меры в этом направлении. Да и в университетской экономической науке преобладают сторонники «свободнорыночной модели», последователи Чикагской экономической школы, утверждающей, что жадность – это здорово для Америки.

Малозаметное решение хорошо иллюстрирует, как идеология побеждала практические соображения. Уже в 2008 напуганный наступающим кризисом бывший глава Федерального Резерва, неутомимый пропагандист саморегуляции финансовой индустрии Алан Гринспен заявил Комиссии по Надзору Конгресса, что, оказывается, был некий «просчет» в свободно-рыночном мировоззрении. «Те из нас, кто видел защиту держателей акций, как самоочевидный интерес финансовых учреждений, особенно я сам, находимся в шоке и не можем поверить...».
О защите клиентов этих учреждений, средних американцев, потерявших 20-40% своих пенсионных сбережений, о защите денег налогоплательщиков, спасших всю финансовую индустрию, речь не идет. Затянувшийся «выход из рецессии» для большинства американцев оказался куда тяжелее, чем сам кризис. Пострадали и держатели акций. И лишь менеджеры, проигравшие чужие деньги в «казино Уолл-Стрит», ушли домой богатыми.
Не оправдал себя Федеральный резерв, «шериф» американской финансовой индустрии. Он был создан в 1913 году. Предполагалось, что это будет независимое агентство, ссужающее деньги американскому правительству. Федеральный резерв технически независим от Конгресса, независим от Белого дома. Зато Федеральный резерв весьма зависим от финансового лобби. 12 региональных Банков Федерального резерва, включая всемогущий Нью-йоркский Федеральный Резерв, управляются советами директоров, состоящими в основном из банкиров, назначенных самими банками. Нынешний министр финансов Тимоти Гайтнер пересел в министерское кресло прямо из кресла директора Нью-йоркского Федерального Резерва.


Собрали всех, от Голдмана до Сакса…

Нельзя сказать, что Конгресс в администрации Обамы не знает, что надо делать. Однако Конгресс дисфункционален, да и финансовая индустрия не прекратила, а наоборот усилила лоббирование. Почти невозможно осуществить реформу вопреки господствующей идеологии, да еще руками управленцев из Уолл-Стрит.

Предложения реальных реформ были цинично использованы в предвыборной кампании, но никогда не рассматривались серьезно. Более того, в прошлом году финансовое лобби вновь одержало убедительную победу. Лоббисты провалили предложение правительства облегчить закон о банкротстве с тем, чтобы позволить людям, потерявшим работу и временно неспособным платить ипотечные ссуды, оставаться в своих домах. Заодно, финансовая индустрия получила из казны десятки миллиардов долларов аварийной помощи. Около 200 миллионов из этой помощи сразу же пошли на лоббирование. Банки получили беспроцентный кредит в Федеральном резерве, но взвинтили проценты по ссудам. Это позволило показать еще большие доходы и соответственно заплатить своим менеджерам еще больше денег. Кредитный кризис в американской экономике так и не удалось преодолеть. Бизнесы закрываются и увольняют людей, не имея возможности получить кредит. Да и зачем банкам заниматься мелочным кредитованием, если можно заработать значительно больше на рынке ценных бумаг. Объявленная цель аварийной правительственной помощи банкам заключалась в том, чтобы не допустить роста безработицы и разрешить кредитный кризис. Вместо этого деньги сделали еще больше денег, пошли на рост доходов больших банков.
Во время выборов Обама обещал собрать за стол переговоров всех заинтересованных лиц для решения проблем страны. Он действительно собрал всех представителей интересов финансовых групп. Лоббисты и генеральные директора крупных финансовых учреждений участвовали в разработке реформ. Как шутил сатирик Билл Маэр - «собрали всех, от Голдмана до Сакса» (эта игра слов говорит о том, что реформой занимались только «свои люди»). Тем самым, новые правила оказались половинчатыми и беззубыми. Наиболее рисковые ценные бумаги и другие сомнительные финансовые продукты, хедж-фонды и доверительные фонды, а еще более агентства по оценке кредитоспособности остались нетронутыми. Ничего не делается для уменьшения размера финансовых учреждений «слишком больших, чтобы пасть». Федеральный Резерв, слишком близкий к Уолл-Стрит, чтобы эффективно контролировать происходящее там, получил еще больше полномочий. Предложение по поводу того, чтобы рисковые деривативы продавались под строгим надзором, подобно алкоголю или лекарствам, очевидно забуксовало.
Жемчужина предложенной реформы финансового сектора – специальное агентство по защите потребителей, по всей видимости, тоже обречено. Хотя идея проста и не раз озвучивалась во время предвыборной кампании Обамы. «Как может быть так, что нам не продадут тостер, который представлять опасность, но зато беспрепятственно продают опасные ценные бумаги, которые могут пустить нас по миру?» - звучало в предвыборных роликах.

Когда материал готовился, пришло сообщение, что главный спонсор, проталкивающий эту идею, сенатор-демократ Крис Додд «достиг компромисса», и такое агентство будет создано в рамках Федерального Резерва. Даже не доведя дело до голосования, администрация Обамы согласилась, чтобы из ведения нового агентства были изъяты все финансовые учреждения с размером капитала меньше 10 миллиардов долларов. А это 98% всех американских банков.

Анализируя ситуацию с американской финансовой системой, профессор Гарвардского университета Нейл Фергюсон пишет – «Некоторые историки рисуют распад империй, как медленный процесс. Однако развал СССР 20 лет назад явился напоминанием простого факта, что империи не живут по каким-то периодическим и предсказуемым циклам. Скорей, империи ведут себя как комплексные адаптивные системы. Они находятся в равновесии какой-то неведомый период. Затем, быстро и внезапно наступает коллапс. В Вашингтоне могут считать, что они предупреждены!».
Возможно, Фергюсон преувеличивает или утрирует. Однако, тот же Ларри Саммерс, главный экономический стратег Обамы, еще будучи профессором, задал риторический вопрос – «Сколько можно оставаться главным финансовым центром мира, будучи крупнейшим мировым должником?». Возможно, будет лучше для всех, если из мировой сверхдержавы, США станут обычной страной, заботящейся в первую очередь о нуждах своих граждан.
Tags: США, банки США, мировое правительство, экономика США
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments